Олег Чеславский: Мы живем в удивительное время, когда говорить правду стало неприлично

Олег Чеславский: Мы живем в удивительное время, когда говорить правду стало неприлично

Мы живем в удивительное время. Время когда говорить правду стало таки прямо неприлично! 

Время, когда мы:

  • считаем властных дураков, мудрецами...
  • верим в искренность слов развратников о целомудрии...
  • внимаем словам алчных скряг о милосердии и щедрости...
  • верим лжецам и порицаем праведников...
  • хитрость называем деловитостью...
  • подлость - практичностью...
  • обман – природной находчивостью...
  • прелюбодеяние – завидной удалью...
  • честность и порядочность – глупостью и легкомыслием...

Мы завидуем богатству закоренелых преступников и почитаем славой коррупционеров, воров и убийц... 

Мы попрекаем мир за несовершенство, но сами не способны обеспечить себя куском хлеба.

Мы верим лживым обещаниям, и отрицаем невозможность их воплощения.

Мы выбираем пустобрехов пообещавших нам золотые горы, и отрицаем доводы тех кто утверждает, что без нашего личного участия ничего не изменится.

Мы готовы доверить право определять наше будущее тем, кто не берет при этом на себя никакой ответственности!

 Мы достойны этого мира, а он достоин нас...

"Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням".(2 Тим. III, 4)

Верховний Суд обмежив право держави називати імена підозрюваних до вироку

Коли правоохоронні органи проводять резонансний брифінг, показують фотографії людини, називають її ім'я та детально описують обставини ймовірного злочину, у суспільстві майже автоматично формується переконання, що винуватість уже встановлена, пише Дарина Старовойтова. Хоча обвинувального вироку суду в цей момент ще немає й близько.

Дві ділянки парку на Теремках можуть забудувати житлом після вирубки лісосмуги

Суперечка навколо теплотраси на київських Теремках перейшла в юридичну площину, і саме там виявилося найцікавіше. Бо поки мерія доводить, що ніякого парку на спірній ділянці немає, документи Київради свідчать про протилежне. А головне, у цій історії з'явилися ще дві ділянки, доля яких може виявитися значно гіршою за вирубану лісосмугу.